Пять минут спустя он, дрожа всем телом, вернулся к Машине, его руки были по локоть красны от крови...

- Напрасно ты его заставил это делать, - сказал Лесперанс. - Напрасно! Об этом рано судить, - Тревис толкнул неподвижное тело. - Не помрёт. Больше его не потянет за такой добычей. А теперь, - он сделал вялый жест рукой, - включай. Двигаемся домой...

Экельс пришёл в себя, но сидел молча. Тревис добрых десять минут в упор смотрел на него.

- Не глядите на меня, - вырвалось у Экельса. - Я ничего не сделал.
- Кто знает.

- Я только соскочил с Тропы и вымазал башмаки глиной. Чего вы от меня хотите? Чтобы я вас на коленях умолял?

- Это не исключено. Предупреждаю Вас, Экельс, может ещё случиться, что я вас убью. Ружьё заряжено...

Машина остановилась.

- Выходите, - скомандовал Тревис.

Комната была такая же, как прежде. Хотя нет, не совсем такая же. Тот же человек сидел за той же конторкой. Нет, не совсем тот же человек, и конторка не та же.

Тревис быстро обвёл помещение взглядом.
- Всё в порядке? - буркнул он.
- Конечно. С благополучным возвращением!

Но настороженность не покидала Тревиса. Казалось, он проверяет каждый атом воздуха, придирчиво исследует свет солнца, падающий из высокого окна.

- О’кей, Экельс, выходите. И больше никогда не попадайтесь мне на глаза.

Экельс будто окаменел.

- Ну? - поторопил его Тревис. - Что вы там такое увидели?

Экельс медленно вдыхал воздух - с воздухом что-то произошло, какое-то химическое изменение, настолько незначительное, неуловимое, что лишь слабый голос подсознания говорил Экельсу о перемене... За окном, за стенами этого помещения, за спиной человека (который был не тем человеком) у перегородки (которая была не той перегородкой) - целый мир улиц и людей. Но как отсюда определить, что это за мир теперь, что за люди? Он буквально чувствовал, как они движутся там, за стенами, словно шахматные фигурки, влекомые сухим ветром...

Зато сразу бросалось в глаза объявление на стене, объявление, которое он уже читал сегодня, когда впервые вошёл сюда.

когда впервые вошёл сюда.