Он, ни в чём не повинный, невинно осужденный на мучительную казнь, безропотно повинуется судьбе, отказавшись от положенного по закону напитка, облегчающего страдания мученика, как будто для того, чтобы испить свою чашу до дна. При этом он никого не винит и улыбается «какой-то растерянной улыбкой».

Сама Любовь, само воплощение Добра явилось людям, ожидающим мессию, но они не поняли этого. За исключением Левия Матвея, готового отдать жизнь за учителя и испытывающего невыносимые душевные муки, глядя, как его истязают. Никто из любопытствующих зевак даже «не выразил возмущения» бесчеловечным приговором Иешуа, «никто не сделал попытки отбивать осуждённых ни в самом Ершалаиме, наводнённом войсками, ни... на оцеплённом холме».

Но есть ещё один человек, который испытывает муки во время казни Иешуа и после неё, муки совести и раскаяния. Этот человек - Понтий Пилат. Могущественный прокуратор Иудеи, наделённый властью кесаря, сказавший утром бродяге-философу: «Ты полагаешь, несчастный, что римский прокуратор отпустит человека, говорившего то, что говорил ты?.. Или ты думаешь, что я готов занять твоё место?..» - вечером того же дня готов «погубить свою карьеру, пойти на всё, чтобы спасти от казни... безумного мечтателя».

Человеческая жизнь, как и история, не имеет сослагательного наклонения: поэтому только в снах игемона казни не было, а наяву она была. И все попытки Понтия Пилата исправить упущенное оказываются «мелкими и ничтожными, а главное, запоздавшими действиями».

Неслучайно Мастер называет свой роман романом о Понтии Пилате, а не о Иешуа. Одному из самых могущественных людей, но глубоко одинокому и несчастному предоставляется возможность изменить жизнь, а может быть, и мир, однако для этого он должен сделать выбор, как сделал его бывший сборщик податей Левий Матвей, ставший учеником Иешуа. Сделать выбор в пользу истины, которая выше всякой власти.

Но Понтий Пилат - человек, ему свойственен страх потери своего места под солнцем, своей власти и положения.