Надвигающиеся катастрофы, социальные потрясения и перемены вызвали к жизни «беспокойную и неопределённую», по его собственным словам, поэзию символизма, пронизанную апокалиптическими1 предчувствиями скорого конца:

Предчувствую Тебя. Года проходят мимо -
Всё в облике одном предчувствую Тебя.
Весь горизонт в огне - и ясен нестерпимо,
И молча жду, - тоскуя и любя.
Весь горизонт в огне, и близко появленье,
Но страшно мне: изменишь облик Ты,
И дерзкое возбудишь подозренье,
Сменив в конце привычные черты.
О, как паду - и горестно, и низко,
Не одолев смертельные мечты!
Как ясен горизонт! И лучезарность близко.
Но страшно мне: изменишь облик Ты.

Так поэт, «тоскуя и любя», выражал надежду на обновление мира, очищение душ. А местоимение «Ты», написанное с заглавной буквы, огненный горизонт и лучезарность намекали на пришествие мессии2.

Родившийся в петербургской семье представителей научной и литературной интеллигенции, выросший в атмосфере любви, юноша очень скоро стал «трагическим тенором» (как назвала его А. А. Ахматова) эпохи. Подобно художнику, он символически зарисовывал её, а подобно музыканту, наполнял звуками:

Зарево белое, жёлтое, красное,
Крики и звон вдалеке...
«Зарево белое, жёлтое, красное...»
И вот слышнее звон копыт,
И белый конь ко мне несётся...
«Я вышел в ночь...»
В соседнем доме окна жёлты
По вечерам - по вечерам
Скрипят задумчивые болты...
«Фабрика»

1Апокалиптический - представляющий что-то ужасающее, гибельно-катастрофическое для людей, цивилизации.
2Мессия - избавитель, неожиданно приносящий спасение от чего-либо; посланник высших сил.