Я надел тулуп и сел верхом, посадив за собою Савельича. «Вот видишь ли, сударь, – сказал старик, – что я не даром подал мошеннику челобитье: вору-то стало совестно, хоть башкирская долговязая кляча да овчинный тулуп не стоят и половины того, что они, мошенники, у нас украли, и того, что ты ему сам изволил пожаловать; да всё же пригодится, а с лихой собаки хоть шерсти клок».

Глава Х. Осада города

Заняв луга и горы,
С вершины, как орёл, бросал на град он взоры.
За станом повелел соорудить раскат
И, в нём перуны скрыв, в нощи привесть под град.
Херасков

Гринёв просит у коменданта Оренбурга войска, чтобы освободить жителей Белогорской крепости, но получает отказ. Осада Оренбурга очень мучительна. Однажды под стенами крепости Гринёв встречает Максимыча, который передаёт ему письмо Маши, где она просит о помощи, так как оказалась в руках Швабрина. Гринёв решается на отчаянный шаг..

Глава XI. Мятежная слобода

В ту пору лев был сыт, хоть с роду он свиреп.
«Зачём пожаловать изволил в мой вертеп?» –
Спросил он ласково.
А. Сумароков

Гринёв с Савельичем покидают Оренбургскую крепость и попадают в плен к Пугачёву. Гринёв рассказывает, что едет в Белогорскую крепость спасать сироту, которую обижает Швабрин, и сознаётся, что это его невеста. Пугачёв обещает поженить их. На следующий день они едут в крепость.

Самозванец несколько задумался и сказал вполголоса: «Бог весть. Улица моя тесна; воли мне мало. Ребята мои умничают. Они воры. Мне должно держать ухо востро; при первой неудаче они свою шею выкупят моею головою».

– То-то! – сказал я Пугачёву. – Не лучше ли тебе отстать от них самому, заблаговременно, да прибегнуть к милосердию государыни?

Пугачёв горько усмехнулся. «Нет, – отвечал он, – поздно мне каяться. Для меня не будет помилования. Буду продолжать, как начал. Как знать? Авось и удастся! Гришка Отрепьев ведь поцарствовал же над Москвою».

– А знаешь ты, чем он кончил? Его выбросили из окна, зарезали, сожгли, зарядили его пеплом пушку и выпалили!

– Слушай, – сказал Пугачёв с каким-то диким вдохновением. – Расскажу тебе сказку, которую в ребячестве мне рассказывала старая калмычка.