Почтмейстер (продолжая читать). Хм… хм… хм… хм… «сивый мерин. Почтмейстер тоже добрый человек…» (Оставляя читать.) Ну, тут обо мне тоже он неприлично выразился.

Городничий. Нет, читайте!

Почтмейстер. Да к чему ж?..

Городничий. Нет, чёрт возьми, когда уж читать, так читать! Читайте всё!

Артёмий Филиппович. Позвольте, я прочитаю. (Надевает очки и читает.) «Почтмейстер точь-в-точь наш департаментский сторож Михеев; должно быть, также, подлец пьёт горькую».

Почтмейстер (к зрителям). Ну, скверный мальчишка, которого надо высечь; больше ничего!

Артёмий Филиппович (продолжая читать). «Надзиратель над богоу год ным заведе…и…и…и… (Заикается.)

Коробкин. А что ж вы остановились?

Артёмий Филиппович. Да нечёткое перо… впрочем, видно, что негодяй.

Коробкин. Дайте мне! Вот у меня, я думаю, получше глаза. (Берёт письмо.)

Артёмий Филиппович (не давая письмо). Нет, это место можно пропустить, а там дальше разборчиво.

Коробкин. Да позвольте, уж я знаю.

Артёмий Филиппович. Прочитать я и сам прочитаю; далее, право, всё разборчиво.

Почтмейстер. Нет, всё читайте! Ведь прежде всё читано.

Все. Отдайте, Артёмий Филиппович, отдайте письмо! (Коробкину.) Читайте!

Артёмий Филиппович. Сейчас. (Отдаёт письмо.) Вот, позвольте… (Закрывает пальцем.) Вот отсюда читайте.

Все приступают к нему.

Почтмейстер. Читайте, читайте! Вздор, всё читайте!

Коробкин (читая). «Надзиратель над богоугодным заведением Земляника – совершенная свинья в ермолке».

Артёмий Филиппович (к зрителям). И неостроумно! Свинья в ермолке! Где ж свинья бывает в ермолке?

Коробкин (продолжая читать). «Смотритель училищ протухнул насквозь луком».

Лука Лукич (к зрителям). Ей-богу, и в рот никогда не брал луку.

Аммос Фёдорович (в сторону). Слава богу, хоть, по крайней мере, обо мне нет!

Коробкин (читает). «Судья…»