Это я пообещал ему с чистым сердцем. От политики я был слишком далёк, ведь, насколько я понимал, Нино – это проблема не политическая.

Отец ещё раз обнял меня, и это означало, что теперь я уже совсем зрелый человек.

Ровно в половине пятого я в гимназическом мундире медленно вышел через крепостные ворота и степенно зашагал к набережной. У губернаторского дома я повернул направо к саду, разбитому на песчаной бакинской почве.

Обретённая свобода пьянила меня. Вот мимо меня проехал на фаэтоне городской глава, и я первый раз за восемь лет мог не становиться по стойке «смирно» и отдавать по-военному честь. Я сорвал с фуражки серебряную кокарду с аббревиатурой бакинской гимназии и с удовольствием зашвырнул её как можно дальше. Всё, теперь я лицо гражданское!

Губернаторский сад очень большой. Дорожки там залиты асфальтом, по краям дорожек печально клонят свои ветви ивы. Под ними вкопаны скамейки. На трёх пальмах свили себе гнезда фламинго.

Справа сереет крепостная стена, а центр украшают белые мраморные колонны городского клуба. Чуть ниже клуба был большой и глубокий бассейн с выложенными камнем краями. Когда-то городская управа собиралась пустить в этот бассейн воду, завести лебедей. Однако этому благому намерению не суждено было сбыться. Во-первых, вода оказалась очень дорогой, а во-вторых, во всей империи не нашлось ни одного лебедя. Поэтому бассейн остался пуст и смотрел в небо глазницей мёртвого дива...

Я опустил голову и закрыл глаза – меня ослеплял ярко-жёлтый песок, усыпавший дорожки Губернаторского сада.

И вдруг совсем рядом раздался звонкий и весёлый смех:

– Святой Георгий! Вы только взгляните на этого Ромео! Он уснул, дожидаясь своей Джульетты!

Передо мной стояла Нино в голубой форме учениц лицея святой Тамары. Нино была худощава. Более того, на восточный вкус, можно было сказать, что она слишком уж худа. Но именно эта худоба пробуждала во мне нежные чувства к ней. Сейчас Нино было семнадцать, и я знал её с того самого дня, когда она впервые прошла по Николаевской в свой лицей.

Нино села рядом со мной.

– Так, значит, ты сдал последний экзамен? – спросила она, сверкнув взглядом из-под прекрасных ресниц. – Я немного волновалась за тебя.

Я положил руку ей на плечо.