Не успел отойти мальчик, как быстро подбежала русская женщина, тоже опустила письмо и ушла. Тогда я осмелел, думаю: видно, письма и должны остаться в ящике. И так расхрабрился, что, прочитав молитву, смело подошёл к ящику, поднял крышку и опустил письмо. Повернулся, чтобы идти назад. Но в это время к ящику подошёл какой-то русский. Сначала я подумал, что он тоже хочет опустить письмо, но смотрю, не-ет! У плута совсем другие намерения: он запустил правую руку в ящик. Тут я смекнул, что каналья1 хочет утащить письма... Прости меня, хан, я надоедаю тебе болтовней... Прикажи слуге отпустить меня, уже поздно, не поспею к вечеру домой.

– Да куда я отпущу тебя? Рассказывай дальше!

– Хан, пусть мои сироты будут принесены в жертву ради твоего блага! Чтоб мне ни одного дня не прожить без тебя! Да... вижу, этот плут, не стесняясь, выгребает письма из ящика. Потом закрывает ящик и хочет улизнуть. Тут я подскочил к нему, схватил за руку и говорю: «Ты куда это, голубчик, тащишь письма? Люди оставили их здесь не для того, чтобы ты уносил: сейчас же без всяких разговоров положи их на место, не то!.. Новрузали ещё не умер, не позволит, чтобы ты украл письмо его господина. Нехорошо поступаешь. Зачем тянуться к чужому добру? Разве в вашем шариате воровство не считается грехом?..» Хан, прошу тебя! Отпусти меня, а то уже поздно, темнеет.

– Да не спеши, успеешь. Рассказывай, что было дальше...

– Да... на чём же я остановился? Да... Эй, эй! Держи, держи! Осёл переломает виноградники...

Новрузали кинулся было к ослу, но хан удержал его.

– Так на чём я остановился? Да... Как ни уговаривал я его, как ни просил, ни умолял, как ни уверял, что хан убьёт меня, как ни требовал, чтобы он вернул хоть письмо хана, упёрся, проклятый, ни за что не хочет отдавать... Вижу: решил он убежать с письмами. Гнев ударил мне в голову. Схватил я гяура за плечи и так грохнул о землю, что у него кровь изо рта пошла. Бросились на меня люди из канцелярии начальника, стали избивать, потом потащили в тюрьму. Чтоб мне погибнуть у твоих ног! Не миновать бы мне Сибири, если б ты не заступился. В тюрьме ещё несколько арестованных сидело. Они мне сказали, что я избил русского чиновника. Ну, а что мне было делать?! Суди сам, виноват ли я...

Хан долго смеялся, долго и раскатисто хохотал.

Было уже темно.

Новрузали, голодный, кинул пустые мешки на голодного осла и, погоняя его кизиловой палкой, поплёлся обратно домой. На третий день хан получил из Эривани телеграмму: «Письмо получил.

1Каналья – плут, мошенник.