...Чтоб тайну скрыть надёжней и прочней,
Они притворно власть признали дней.
Лишь иногда, на миг какой-то краткий
Встречался Гейс с любимою украдкой.
Несчастный Гейс, оставив круг наук,
Забыв урок, просил её: «Мой друг,
Невежда я и мучаюсь жестоко,
А ты прекрасно знаешь суть урока.
Открой же мне скорей познанья дверь,
Тебе я всё прочту – а ты проверь».
И на доске писал он против правил,
Писать себя с ошибками заставил,
Чтобы ошибка поймана была,
Чтобы улыбкой роза расцвела,
Чтобы сказала: «Ты ошибся. Скверно.
Ты скоро позабудешь всё, наверно».
Так ухитрился с нею говорить,
Чтоб сердце посторонним не открыть.
Когда играли дети в хороводе,
Кричали, веселились на свободе,
Любимой изъяснял он горечь мук.
«В иной, – мечтал он, – стать бы с нею круг».
Слова его другим невнятны были,
Одной Лейли они понятны были.
Когда домой из школы дети шли,
Вновь Гейс хитрил, чтоб увидать Лейли.
Нарочно он, бывало, книгу спрячет,
А сам идёт и потихоньку плачет.
Когда Лейли мимо него пройдёт –
«Ты не видала?» – спросит и вздохнёт.
Хотя б на миг вкусить свиданья сладость
С возлюбленной, дарящей сердцу радость.
В письме всё время упражнялся он,
Две буквы выбрав среди всех письмён.
Писал он, «лам» и «йа» бессчётно множа,
Прочитывал и вновь писал всё то же.
«Они, – он думал, – лучше всех других,
И грамота нужна мне лишь для них».