И лишь ему вручи ты руководство».
«Наставник мой, – сказал Меджнун ему,
Кто раб любви – подвластен ли уму?
Когда б я мог располагать собою,
Когда бы роковой не шёл тропою
И мог бы освещать рассудком путь, –
Я повод воли мог бы натянуть.
Тогда бы этой не было печали,
И разумом меня б лечить не стали.
Лекарствами не вылечить мой сглаз, –
К чему же горе множить в сотни раз?
Моя болезнь, как прежде, неизменна,
И мой ответ всё тот же, откровенный.
Найди же способ, мудрый человек,
Чтоб исцелить меня ты мог навек.
Чтоб о Лейли мне позабыть любимой –
Тогда ты счастлив будешь, многочтимый!»
Печальный старец, узник всех скорбей,
К спасенью сына стал искать путей.
Лишь мысли о врачах – ему услада.
Где есть врачи, – он соловей их сада.
Всем о своей рассказывал беде,
Лекарства от неё искал везде,
Но все врачи со всех пределов света
Тому больному не нашли шербета.
Он побывал во всех святых местах,
Он целовал святых порогов прах,
Он жертвы приносил любой святыне,
Молился, щедро сыпал благостыни,
Но мудрецы со всех концов земли
Вернуть бедняге разум не смогли.
Испробовали сотни врачеваний
И сотни хитроумных волхвований.
Ничто не помогло рабу судьбы:
Не выйдут из оков её рабы.
И, наконец, советуют от бедствий
Спасения искать в последнем средстве:
«В Каабу, старец, сына отведи,
К стопам творца с мольбою припади.
Пусть обойдёт Каабу – от обхода