А уж совсем на корме - медное рулевое колесо. Снизу под кормой - руль. И блестел перед рулём винт, как медная розочка. На носу два якоря.

Я сразу запросил у бабушки, чтоб поиграть пароходиком. Бабушка мне всё позволяла. А тут вдруг нахмурилась:

- Вот это уж не проси. Не то, что играть - трогать не смей. Никогда! Это для меня дорогая память.

Я видел, что, если и заплакать, - не поможет. А бабушка:

- Дай честное слово, что не прикоснёшься. А то лучше спрячу-ка от греха. И пошла к полке. Я чуть не заплакал и крикнул всем голосом:

- Честное-расчестное, бабушка! - И схватил бабушку за юбку.

Бабушка не убрала пароходик.

Я всё смотрел на пароходик. Влезал на стул, чтобы лучше видеть. И всё больше и больше он мне казался настоящим. И, наверно, в нём живут человечки. Маленькие, как раз по росту пароходика. Я стал ждать, не поглядит ли кто из них в окошечко. Наверно, когда дома никого нет, выходят на палубу. Я прятался за дверь и глядел в щёлку. А они хитрые, человечки, знают, что я поглядываю. Ага! Они ночью работают, когда никто их спугнуть не может. Я стал быстро-быстро глотать чай и запросился спать.

И вот, когда улеглись, бабушка погасила свет. И не видно пароходика. Я ворочался нарочно, так что кровать скрипела. Бабушка:

- Чего ты всё ворочаешься?

- А я без света спать боюсь. Дома всегда ночник зажигают.

Это я наврал: дома ночью темно. Бабушка ругалась, однако встала. Долго ковырялась и устроила ночник. Он плохо горел. Но всё же было видно, как блестел пароходик на полке. Я закрылся одеялом с головой, сделал себе домик и маленькую дырочку. И из дырочки глядел не шевелясь. Скоро я так присмотрелся, что на пароходике мне всё стало отлично видно. Вдруг что-то тихонько зашуршало. У меня дыхание спёрло. Я чуть двинулся вперёд. Проклятая кровать скрипнула. Я спугнул человечка! Теперь уж нечего было ждать, и я заснул...

* * *

На другой день я вот что придумал. Человечки, наверно же, едят что-нибудь. Если дать им конфету, так это для них целый воз. Надо отломить от леденца кусок и положить на пароходик, около будочки. Для них это - как ящик целый. Сейчас выскочат, скорей конфетину к себе тащить. Они её в двери, а она не лезет! Сбегают, принесут топорики маленькие-маленькие и начнут этими топориками тюкать: тюк-тюк! тюк-тюк! тюк-тюк! Вот они завозятся с конфетиной. Тут, если я и скрипну, всё равно им не поспеть: конфетина в дверях застрянет - ни туда ни сюда. Пусть убегут, а всё равно видно будет, как они конфетину тащили.