или уходил без денег, когда мы их
не имели, с тем чтобы рассчитаться
в следующий раз.

Звали нашего поставщика Кер-
балай-Азим. Это был мужчина вы-
сокого роста, лет сорока-сорока
пяти, безобидный бедняк, выходец
из Ирана.

Вчера Кербалай-Азим снова
приносил нам масло и яйца. Масло
очень расхваливал, говоря, что оно
дербентское, при растопке даёт
очень мало отходов, янтарно-жёл-
того цвета, ароматное и вкусное;
а про яйца говорил, что они из
селения Горнашен, где куры кор-
мятся исключительно травой и по-
левыми цветами.

За масло и яйца мы остались
должны ему какую-то сумму, потому
что мелких денег у нас не оказалось
(впрочем, и крупных-то у нас не
было).

Кербалай-Азим забрал свои
вещи и вышел. Я ушёл к себе и
вспомнил вдруг, что собирался
просить Кербалай-Азима сообщать

мне, если будет приезжий из Ардебиля: я хотел расспросить об ардебильском
учёном Мирза-Алекбере (сам Кербалай-Азим тоже был из Ардебиля). Я
поспешил к Кербалай-Азиму и застал его за дверью веранды; сунув кончик
огрызка карандаша в рот, он о чём-то думал. Ведро с маслом и корзина с яйцами
стояли на полу. На стенке было нарисовано нечто, напоминающее животное, а
пониже выведены несколько палочек и кружочков.

Я был поражён неожиданным открытием. Кербалай-Азим заметил моё
удивление и сказал, не дожидаясь моего вопроса:

- Дядя молла, я не учился грамоте, вот и рисую тут эти знаки, чтобы счёт не
спутать.

Я расхохотался. Наш поставщик тоже слабо улыбнулся. Я только спросил,
что означают нарисованные им знаки. И он объяснил: он пытался нарисовать
корову, а под нею обозначить палочками, сколько рублей остался я ему должен
в счёт масла; а кружочки должны были подсказать ему сумму моего долга за
яйца.