- Так-то оно так, вещь хорошая! А только всё-таки, масса Том, я крепко боюсь
старой миссис.

Джим был только человек и не мог противостоять искушению. Он поставил
было ведро на землю и взял в руки алебастровый шар, но через минуту уже
мчался по улице с ведром в руке и ноющим затылком, между тем как Том
принялся деятельно мазать забор, а тётя Полли удалялась с поля сражения с
туфлей в руке и торжеством во взоре.

Но энергии Тома хватило ненадолго. Он начал думать о том, как весело он
собирался провести этот день, и ему стало ещё тяжелее. Скоро все свободные
мальчики выбегут на улицу гулять и резвиться. У них, конечно, затеяны разные
весёлые игры, и как они будут потешаться над ним за то, что ему приходится
так тяжко работать! Самая мысль об этом жгла его, как огнём. Он вытащил
все свои сокровища и стал рассматривать их: ломаные игрушки, мраморные
шарики, всякая дрянь, - этого не хватит и на то, чтобы купить себе хоть полчаса
свободы. Он уложил свои скудные богатства в карман и отказался от мысли
попытаться подкупить своих товарищей. В эту тяжкую и безнадёжную минуту
его вдруг осенило вдохновение - именно вдохновение, гениальная, блестящая
мысль. Он взял кисть и спокойно принялся за работу.

Вот вдали показался Бен Роджерс, тот самый мальчишка, насмешек которого
Том боялся больше всего. Бен не шёл, а прыгал, скакал и приплясывал - верный
знак, что на душе у него было легко и что он многого ждал от предстоящего
дня. Он грыз яблоко и время от времени издавал протяжный мелодичный свист
вперемежку с более низкими нотами «дин-дон-дон», «дин-дон-дон», так как
он изображал пароход. Подойдя ближе, он убавил шаг, стал посреди улицы и
принялся медленно заворачивать, осторожно, с видимым усилием, потому что
он представлял собой «Великую Миссури», сидящую на девять футов в воде. Он
был судном, капитаном и сигнальными звонками в одно и то же время, так что
ему приходилось изображать себя стоящим на собственной палубе, отдающим
себе приказания и выполняющим их.

- Стоп-машина, сэр! Динь-дилинь, динь-дилинь-динь!
Он постепенно сошёл с середины дороги и приближался к тротуару.
- Назад! Дилинь-дилинь-динь!
Он вытянулся, держа руки по швам.
- Задний ход! Лево руля! Чшш-чшш-чшш!

Правая рука его величаво описывала большие круги, потому что она
представляла собой колесо в сорок футов.

- Левым бортом! Право руля! Дилинь-динь-динь! Чшш-чшш-чшш!
Теперь он описывал круги левой рукой.

- Стоп, направо! Дилинь-динь-динь! Стоп, налево! Малый ход! Прямо,
направо! Отдай канат! Стоп! Живей! Динь-дилинь-динь! Эй ты, на берегу!
Чау! Чау! Чау! Чего стоишь? Принимай канат! Наматывай его на эту сваю! Затяги-
ва-а-й! Отпусти! Машина стала, сэр. Дилинь-динь-динь! Шт! шт! шт! - подражал
он шипенью водомерного крана.

Том продолжал работать, не обращая внимания на пароход. Бен с удивлением
уставился на него, потом сказал: