Я свернул на боковую дорожку -
там белел... каменный домик... А
около... стены стоял маленький маль-
чик лет семи или восьми и, опустив
голову, громко и безутешно плакал.

Я подошёл и окликнул его.

Он сразу, как по команде, пе-
рестал плакать, поднял голову, по-
смотрел на меня...

... - Давай пошли, - сказал я
ему. - Смотри, уже поздно, уже сад
закрывается.

И я хотел взять мальчика за руку.
Но мальчик поспешно отдёрнул руку
и сказал:

- Не могу... Я - часовой, - сказал
он. - ...Мы играем.

- Да с кем же ты играешь?

Мальчик помолчал, вздохнул и
сказал:

... - Не знаю. Я на скамейке сидел,
а тут какие-то большие ребята
подходят и говорят: «Хочешь играть
в войну?» Я говорю: «Хочу». Стали
играть, мне говорят: «Ты сержант».
Один большой мальчик... он маршал
был... он привёл меня сюда и говорит: «Туту нас пороховой склад - в этой будке.
А ты будешь часовой... Стой здесь, пока я тебя не сменю». Я говорю: «Хорошо».
А он говорит: «Дай честное слово, что не уйдёшь»...

- Ну, я и сказал: «Честное слово - не уйду»...
- Так, - улыбнулся я. - А давно они тебя сюда поставили?
- Ещё светло было.
Мальчик опять тяжело вздохнул и сказал:
- Я думаю, - они ушли.
- Так чего ж ты тогда стоишь?
- Я честное слово сказал...

Я уже хотел засмеяться, но потом спохватился и подумал, что смешного тут
ничего нет и что мальчик совершенно прав. Если дал честное слово, так надо
стоять, что бы ни случилось - хоть лопни. А игра это или не игра - всё равно.

- Вот так история получилась! - сказал я ему. - Что же ты будешь делать?
- Не знаю, - сказал мальчик и опять заплакал...

... - Ну, вот что, - сказал я, подумав. - Ты беги домой, поужинай, а я пока за
тебя постою тут.

- Да, - сказал мальчик. - А это можно разве? Вы же не военный.