Однако калифа ничто не могло остановить, он рванулся вперёд и, оставив в
клюве своего визиря несколько перьев, исчез в темноте.

Но недаром визирь называл себя правой рукой калифа. И хотя теперь у
калифа не было ни правой руки, ни левой, визирь не покинул своего господина
и бросился за ним.

Скоро они различили в темноте какую-то дверь.

Калиф толкнул дверь клювом и от удивления остановился на пороге. В тесной
каморке, едва освещённой слабым светом, проникавшим сквозь крошечное
решётчатое окошко, он увидел большую сову. Сова горько плакала. Из жёлтых
круглых глаз её текли крупные, как орех, слёзы.

Но, увидев калифа и визиря, она радостно вскрикнула и захлопала
крыльями - совсем так, как хлопают в ладоши дети. Потом она вытерла одним
крылом слёзы и, к великому удивлению калифа и визиря, заговорила на
чистейшем арабском языке:

- Добро пожаловать, дорогие аисты! Как я рада вас видеть! Мне давно
предсказали, что аисты принесут мне счастье.

Калиф поклонился как можно почтительнее, красиво изогнув длинную шею,
и сказал:

- Прелестная совушка! Если я правильно понял твои слова, мы с тобою
товарищи по несчастью. Но - увы! - напрасно ты надеешься на нашу помощь.
Выслушай нашу историю, и ты поймёшь, что мы сами нуждаемся в помощи так
же, как ты.

Когда калиф кончил свою грустную повесть, сова тяжело вздохнула и сказала:

- Да, я вижу, что несчастье, постигшее вас, не меньше моего. Вы, наверное,
догадываетесь, что и я от рождения не была совой. Отец мой - властитель Индии,