Калиф и визирь кинулись к ним со всех ног. Правда, они ещё не привыкли
ходить на таких тонких и длинных ногах, поэтому все время спотыкались.

Они притаились в густых кустах и прислушались. Да! Всё было так, как
обещала таинственная надпись на пергаменте, - они понимали каждое слово,
которое произносили птицы. Это были две вежливые, хорошо воспитанные
аистихи.

- Моё почтение, любезная Длинноножка! - сказала аистиха, которая только
что прилетела. - Так рано, а ты уже на лугу!

- Моё почтение, душенька Щелкунья! Я прилетела пораньше, чтобы
полакомиться свежими молодыми лягушатами. Может быть, вы составите мне
компанию и скушаете лягушачью ножку или хвостик ящерицы?

- Покорнейше благодарю, но мне, право, не до завтрака. Сегодня у моего
отца званый вечер, и мне придётся танцевать перед гостями. Поэтому я хочу
ещё раз повторить некоторые сложные фигуры.

И молодая аистиха пошла прохаживаться по лужайке, выкидывая самые затейливые коленца. Под конец она поджала одну ногу и, стоя на другой,
принялась раскланиваться вправо и влево, помахивая при этом крыльями.

Тут уж калиф и визирь не могли удержаться и, забыв обо всём на свете,
громко расхохотались.

- Вот это потеха так потеха! - воскликнул калиф, переведя наконец дух. - Да,
такое представление не увидишь ни за какие деньги! Жаль, что глупые птицы
испугались нашего смеха, а то бы они, чего доброго, ещё начали петь! Да ты
погляди-ка, погляди на них!

Но визирь только махнул крылом.

- Великий государь, - сказал он. - Боюсь, что мы не к добру развеселились.
Ведь нам нельзя было смеяться, пока мы обращены в птиц.

Тут и калиф забыл о веселье.

- Клянусь бородой пророка, - воскликнул он, - это будет плохая шутка, если
мне придётся навсегда остаться аистом! А ну-ка припомни это дурацкое слово.
Что-то оно вылетело у меня из головы.

- Мы должны трижды поклониться на восток и сказать: «Му... му... мутароб».
- Да, да, что-то в этом роде, - сказал калиф.

Они повернулись лицом к востоку и так усердно стали кланяться, что их
длинные клювы, точно копья, вонзались в землю.

Мутароб! - воскликнул калиф.
- Мутароб! - воскликнул визирь.

Но - горе! - сколько ни повторяли они это слово, они не могли снять с себя
колдовство.

Они перепробовали все слова, какие только приходили им на ум: и муртубор,
и мурбутор, и мурбурбур, и муртурбур, и мурбурут, и мутрубут, - но ничто не
помогло. Заветное слово навсегда исчезло из их памяти, и они как были, так и
остались аистами.