улице, как бес, отмахиваясь шашкой.

– Плохое дело в чужом пиру похмелье, – сказал я Григорью Александровичу, поймав его за руку, – не лучше ли нам поскорей убраться?

– Да погодите, чем кончится.

– Да уж, верно, кончится худо; у этих азиатов всё так: натянулись бузы, и пошла резня! – Мы сели верхом и ускакали домой...

Максим Максимыч передаёт содержание подслушанного разговора Печорину, и Григорий Александрович решает сам похитить Бэлу. Он договаривается с Азаматом, чтобы тот при- вёз ему сестру в обмен на коня Казбича. Дождавшись, когда старый князь уехал, Азамат и Григорий увозят Бэлу. Печорин держит своё слово и помогает Азамату похитить скакуна.

Сначала Бэла, запертая у Печорина, избегает молодого офицера и тоскует по дому. Он же старается всеми средствами угодить возлюбленной: преподносит ей дорогие подарки, обращается очень ласково и даже изучает язык горцев, чтобы без проблем разговаривать с юной горянкой. Молодой офицер нанимает местную женщину, которая обучает девушку русскому языку. Максим Максимыч очень часто становится свидетелем того, как Печорин старается развеселить Бэлу и говорит ей о своей любви.

– А что? – спросил я у Максима Максимыча, – в самом ли деле он приучил её к себе, или она зачахла в неволе, с тоски по родине?

– Помилуйте, отчего же с тоски по родине. Из крепости видны были те же горы, что из аула, – а этим дикарям больше ничего не надобно. Да притом Григорий Александрович каждый день дарил ей что-нибудь: первые дни она молча гордо отталкивала подарки, которые тогда доставались духанщице12 и возбуждали её красноречие. Ах, подарки! чего не сделает женщина за цветную тряпичку!.. Ну, да это в сторону... Долго бился с нею Григорий Александрович; между тем учился по-татарски, и она начинала понимать по-нашему. Мало-помалу она приучилась на него смотреть, сначала исподлобья, искоса, и всё грустила, напевала свои песни вполголоса, так что, бывало, и мне становилось грустно, когда слушал её из соседней комнаты. Никогда не забуду одной сцены, шёл я мимо и заглянул в окно; Бэла сидела на лежанке, повесив голову на грудь, а Григорий Александрович стоял перед нею.

– Послушай, моя пери13, – говорил он, – ведь ты знаешь, что рано или поздно ты должна быть моею, – отчего же только мучишь меня? Разве ты любишь какого-нибудь чеченца? Если так, то я тебя сейчас отпущу домой. – Она вздрогнула едва приметно и покачала головой. – Или, – продолжал он, – я тебе совершенно ненавистен? – Она вздохнула. – Или твоя вера запрещает полюбить меня? – Она побледнела и молчала. – Поверь мне, Аллах для всех племён один и тот же, и если он мне позволяет любить тебя, отчего же запретит тебе платить мне взаимностью? – Она посмотрела ему пристально в лицо, как будто поражённая этой новой мыслию; в глазах её выразились недоверчивость и желание убедиться. Что за глаза! они так и сверкали, будто два угля. – Послушай, милая, добрая Бэла! – продолжал Печорин, – ты видишь, как я тебя люблю; я всё готов отдать, чтоб тебя развеселить: я хочу, чтоб ты была счастлива; а если ты снова будешь грустить, то я умру. Скажи, ты будешь веселей?

Несмотря на неприступность девушки, Печорин не отступает от своих намерений. Даже вступает в спор с Максимом Максимычем, что добьётся её ответной любви через неделю. Для этого Печорин прибегает к хитрости и приходит к Бэле прощаться. Он сообщает, что решил искать смерти в бою, коли она не хочет его полюбить. Такое признание до глубины души растрогало Бэлу, и она со слезами бросается Печорину на шею.

12Духанщица – владелица небольшого трактира, ресторана на Кавказе.

13Пери – перс., прекрасная девушка.