– Не клади туда, – крикнул хан, – запачкаешь! Беги скорей, опусти в ящик и возвращайся.

– Дорогой хан, позволь только повесить на голову осла мешок с овсом. Ведь какой путь он прошёл, устал, проголодался.

– Нет, нет! Ничего с твоим ослом не случится! Письмо запоздает... После успеешь покормить.

– Тогда позволь хоть привязать его за ногу, а то он обгрызёт кору на деревьях.

– Нет, нет, после. Сейчас беги! Скорее опусти письмо!.. Новрузали бережно положил письмо за пазуху.

– Хан, – сказал он, – цыплята связаны. Позволь развязать их и накормить. Корм я прихватил с собой.

И он полез в карман за кормом, но хан остановил его:

– Брось, брось всё это, скорее беги с письмом... Новрузали взял палку и вприпрыжку, как ребёнок, побежал к воротам. Вдруг, вспомнив что-то, он остановился и обернулся к хану.

– Ой, хан, милый! Там в платке яйца, следи за ослом, а то ляжет и раздавит их. Хан начал терять терпение.

– Будет тебе болтать!.. Беги, не то опоздаешь!

Новрузали побежал.

– Новрузали! – крикнул хан ему вслед. – Смотри, никому не отдавай и не показывай письма, опусти в ящик и живо возвращайся.

– Что я, ребёнок, что ли, – ответил на ходу Новрузали, – за кого ты меня принимаешь? Сам начальник не отнимет у меня письма! – и скрылся за углом.

Хан вернулся в комнату.

– Ну, свет моих очей, готовься к отъезду, – ласково сказал он жене. – Я написал в Эривань, чтобы квартиру привели в порядок. Благодарение Аллаху, здоровье у тебя улучшилось... Наконец- то можем ехать. И врач находит, что перемена климата поможет тебе.

Пока хан беседовал с женой о поездке, вернулся слуга и доложил:

– Хан, там чей-то осёл и мешки.

– Убери мешки. Это привёз нам Новрузали из Иткапана, – ответил хан.

Слуга отнёс цыплят и яйца на кухню, а осла отвёл в конюшню. Затем развязал мешок, взял щепотку муки и принёс показать хану.

– Хорошая, хан, мука, белая...

Тот посмотрел на муку и велел подавать обед. Только после обеда, который длился два часа, Велихан вспомнил о Новрузали. Он позвал слугу. Оказалось, что Новрузали ещё не возвращался. Хан удивился, но решил, что Новрузали, очевидно, опустил письмо и отправился на базар купить хлеба и поесть, или сделать покупки для дома. Прошёл ещё час.

Новрузали всё не было. Тогда хан послал слугу на почту узнать, куда запропастился Новрузали. Не прошло и получаса, как тот возвратился и сообщил, что Новрузали нигде не видно.

«Должно быть, беда с Новрузали приключилась, иначе он бы не задержался так долго», – думал хан, прохаживаясь.

В это время во двор вошёл полицейский.

– Пристав просит вас пожаловать к нему и поручиться за вашего крестьянина, не то его отправят в тюрьму, – сказал он хану.

Это сообщение ошеломило хана. Минуту он молча смотрел на полицейского, не зная, что сказать.

– Этот крестьянин – безобиднейший человек, – проговорил наконец хан. – За что его арестовали?

– Я ничего не знаю, – ответил полицейский. – Пожалуйте в управление, там вам объяснят.

Быстро одевшись и ничего не сказав жене, чтобы зря её не волновать, хан отправился в полицейское управление. Проходя мимо помещения с арестованными, он заглянул в окно и среди других арестантов увидел беднягу Новрузали, который забился в угол и плакал, как ребёнок, вытирая слёзы полою чохи.

Узнав от пристава подробности дела и поручившись за Новрузали, хан повёл его к себе домой.

Войдя во двор, Новрузали первым делом нацепил на голову осла мешок с овсом, затем присел у стены и принялся плакать. Хан прошёл в комнату, закурил папиросу и, выйдя на террасу, позвал крестьянина.