Наконец, на седьмой день принц открыл глаза и попросил поесть. А на одиннадцатый – войско было извещено о том, что он встал с постели и совершенно здоров.

Шах дал гадалке кисет золота и сказал:

– Старуха, открой мне тайну своих цветов.

Старуха покачала головой.

– Я никому не могу открыть эту тайну, повелитель. Но я дам твоему сыну ещё одно лекарство, приготовленное из этих цветов, и он никогда больше не узнает, что такое болезнь.

Сказав так, старуха принесла чашу, наполненную розовой жидкостью. Шах взял чашу и поднёс её к носу.

– Мускус это или амбра, что у тебя здесь, старуха? – спросил шах. – Этот аромат очаровывает человека.

– Питьё приготовлено из редчайших в мире цветов, – ответила старуха.

Повелитель осушил чашу наполовину, потом протянул её сыну и сказал:

– Могу поклясться, что за всю свою жизнь я никогда не пробовал такого сладкого шербета.

Когда принц, выпив сок до последней капли, вернул старухе чашу, гадалка облегчённо вздохнула.

Шах бросил ей ещё один кисет с золотом и обратился к стоявшему рядом Тайгёз-Юсифу:

– Визирь, недобрые духи омрачили мой праздник. Но теперь у меня уже нет больше никакого горя. Велите войскам так веселиться и гулять три дня и три ночи, чтобы солнце на небе потускнело.

– Выпущенная стрела больше не возвращается, повелитель. Каждая минута имеет своё предназначение! – тихо промолвила старуха Баллы.

– Ты что, с ума сошла, старуха? Что ты болтаешь? – Шах гневно поднялся с места и, вдруг пошатнувшись от страшной боли, протянул руки и ухватился за плечи визиря. В этот миг и принц тоже покачнулся, словно тополь, срубленный под корень, и упал на руки стоявшего позади чернокожего.

Дикий вопль вырвался из груди повелителя:

– Яд! Яд! Яд!

– Да, яд... – спокойно повторила старуха Баллы. Глядя на змеёй извивающегося по земле сына, шах закричал:

– Визирь, помоги! – и не в силах больше стоять на ногах, уткнулся в тюфячок. С трудом подняв голову, он воскликнул:

– Старуха! Спаси хотя бы моего сына! Ведь ты говорила, что ты – мать.

– Да, ваше величество! – вздохнула старуха Баллы, – я – мать!..

Шах и его сын умерли в страшных муках... По приказу Тайгёз-Юсифа старуху заперли в её избе.

Потом каждый из воинов шаха высыпал на её избу большой мешок земли. К концу дня, когда последние лучи солнца угасали в облаках, на вершине горы Савалан, над избой старухи образовался большой холм...

Весной холм порос серым чертополохом в жёлтых колючках. Его назвали: «Старухина Гора».

Ветры и воды веков уничтожили все следы руин города. Это место превратилось в равнину. Каждую весну она покрывалась золотыми маками. И лишь «Старухина Гора» высится здесь памятью об этом городе. У подножья горы бурлит родник. Странники, идущие мимо из далёких мест, пьют воду из родника, утоляя жажду...