Выясните значение слова «Подвиг». Составьте синк- вейн со словом «Подвиг». |  | - Ну, кто из вас самый смелый? - сказала докторша, хищно высосав лекарство иглой и теперь держа эту иглу остриём кверху, чтобы лекарство не вылилось. Она это сказала весело, но никто не улыбнулся, все смотрели на иглу. - Будем вызывать по списку, - сказал Харлампий Диогено- вич, - потому что здесь сплошные герои. Он раскрыл журнал. - Авдеенко, - сказал Харлампий Диогенович и поднял голову. Класс нервно засмеялся. Докторша тоже улыбнулась, хотя и не понимала, почему мы смеёмся. Авдеенко подошёл к столу, длинный, нескладный, и по лицу его было видно, что он так и не решил, что лучше, получить двойку или идти первым на укол. Он заголил рубаху и теперь стоял спиной к докторше, всё такой же нескладный и не решивший, что же лучше. И потом, когда укол сделали, он не обрадовался, хотя теперь весь класс ему завидовал. Алик Комаров всё больше и больше бледнел. Подходила его очередь. И хотя он продолжал держать свои руки на промокашке, видно, это ему не помогало. Я старался как-нибудь его расхрабрить, но ничего не получалось. С каждой минутой он делался всё строже и бледней. Он не отрываясь смотрел на докторскую иглу. - Отвернись и не смотри, - говорил я ему. - Я не могу отвернуться, - отвечал он затравленным шёпотом. - Сначала будет не так больно. Главная боль, когда будут впускать лекарство, - подготавливал я его. - Я худой, - шептал он мне в ответ, едва шевеля белыми губами, - мне будет очень больно. - Ничего, - отвечал я, - лишь бы в кость не попала иголка. - У меня одни кости, - отчаянно шептал он, - обязательно попадут. - А ты расслабься, - говорил я ему, похлопывая его по спине, - тогда не попадут. Спина его от напряжения была твёрдая, как доска. - Я и так слабый, - отвечал он, ничего не понимая, - я малокровный. - Худые не бывают малокровными, - строго возразил я ему. - Малокровными бывают малярики, потому что малярия сосёт кровь. У меня была хроническая малярия, и, сколько доктора ни лечили, ничего не могли поделать с ней. Я немного гордился своей неизлечимой малярией. К тому времени, как Алика вызвали, он был совсем готов. Я думаю, он даже не соображал, куда идёт и зачем. Теперь он стоял спиной к докторше, бледный, с остекленевшими глазами, и когда ему сделали укол, он внезапно побелел, как смерть, хотя, казалось, дальше бледнеть некуда. Он так побледнел, что на лице его выступили