| И речью такой Азраила совсем разозлил, и сказал Азраил: - Что, безумный глупец! Не нравятся налитые бычьи глазищи? Души многих невест и красавиц с глазами прекрасными я забирал! Ты не знал, что тебе не понравится середина моей бородищи? Души многих белобородых и чернобородых джигитов я забирал. Ну, безумный глупец! А не ты ль похвалялся: если б в руки ко мне Азраил алокрылый попался, я бы его убил, а не ты ли грозился: «вызову... и джигита добрую душу из рук его вызволю, мне бы только до этого мужа добраться!» А теперь, о глупец, я пришёл, наконец, взять твою душу, сам отдашь или будешь со мною драться? ...И тогда закричал Домрул: - Эй, привратники, все ль ворота на запоре? Ну, Азраил, я хотел с тобой сойтись в широком поле, неужели ж для обещанной мести ты попался мне на счастье в узком месте? Я грозился и клялся: вызову! Я убью тебя и джигита доброго душу вызволю! Обнажил свой карающий меч, руку поднял - рубить и сечь, размахнулся, что было силы, на Азраила! Да не тут-то было! Азраил голубем оборотился, шмыг в оконце - в небо высокое взвился и пропал. А Домрул, человек-дракон, в ладоши захлопал, как захохочет, как заорёт: - Ой, джигиты мои, и нагнал же я страху на Азраила, испугался он, что я его щёлкну, - позабыл, где ворота широкие, и удрал через узкую щёлку. Птицей-голубем оборотился, ускользнул от меня, взвился в небо высокое. Я не я, если я не забью его соколом! Не оставлю его в покое. Так сказал, встал, ногой в стремя встал, сокола на руку - и в погоню! Одного или двух голубков подбил и назад уже было