И когда учитель выставляет тебя смешным, сразу же распадается круговая порука учеников, и весь класс над тобой смеётся. Все смеются против одного. Если над тобой смеётся один человек, ты можешь ещё как-нибудь с этим справиться. Но невозможно пересмеять весь класс. И если уж ты оказался смешным, хотелось во что бы то ни стало доказать, что ты хоть и смешной, но не такой уж окончательно смехотворный. Надо сказать, что Харлампий Диогенович не давал никому привилегии. Смешным мог оказаться каждый. Разумеется, я тоже не избежал общей участи. В тот день я не решил задачу, заданную на дом. Там было что- то про артиллерийский снаряд, который куда-то летит с какой-то скоростью и за какое-то время. Надо было узнать, сколько километров пролетел бы он, если бы летел с другой скоростью и чуть ли не в другом направлении. |  | Что помешало главному герою решить задачу?
В общем, задача была какая-то запутанная и глупая. У меня решение никак не сходилось с ответом. А между прочим, в задачниках тех лет, наверное, из-за вредителей, ответы иногда бывали неверные. Правда, очень редко, потому что их к тому времени почти всех переловили. Но, видно, кое-кто ещё орудовал на воле. Но некоторые сомнения у меня всё-таки оставались. Вредители вредителями, но, как говорится, и сам не плошай. Поэтому на следующий день я пришёл в школу за час до занятий. Мы учились во вторую смену. Самые заядлые футболисты были уже на месте. Я спросил у одного из них насчёт задачи, оказалось, что и он её не решил. Совесть моя окончательно успокоилась. Мы разделились на две команды и играли до самого звонка. И вот входим в класс. Еле отдышавшись, на всякий случай спрашиваю у отличника Сахарова: - Ну, как задача? - Ничего, - говорит он, - решил. При этом он коротко и значительно кивнул головой в том смысле, что трудности были, но мы их одолели. - Как решил, ведь ответ неправильный? - Правильный, - кивает он мне головой с такой противной уверенностью на умном добросовестном лице, что я его в ту же минуту возненавидел за благополучие, хотя и заслуженное, но тем более неприятное. Я ещё хотел посомневаться, но он отвернулся, отняв у меня последнее утешение падающих: хвататься руками за воздух. Оказывается, в это время в дверях появился Харлампий Диогенович, но я его не заметил и продолжал жестикулировать, хотя он стоял почти рядом со мной. Наконец я догадался, в чём дело, испуганно захлопнул задачник и замер. |  | От чьего лица ведётся повествование? Перескажите понравившийся отрывок.