Любимой изъяснял он горечь мук.
«В иной, - мечтал он, - стать бы с нею круг».
Слова его другим невнятны были,
Одной Лейли они понятны были.
Когда домой из школы дети шли,
Вновь Гейс хитрил, чтоб увидать Лейли.
Нарочно он, бывало, книгу спрячет,
А сам идёт и потихоньку плачет.
Когда Лейли мимо него пройдёт -
«Ты не видала?» - спросит и вздохнёт.
Хотя б на миг вкусить свиданья сладость
С возлюбленной, дарящей сердцу радость.
В письме всё время упражнялся он,
Две буквы выбрав среди всех письмён.
Писал он, «лам» и «йа» бессчётно множа,
Прочитывал и вновь писал всё то же.
«Они, - он думал, - лучше всех других,
И грамота нужна мне лишь для них»

## ЛЕЙЛИ УПРЁКАМИ МАТЕРИ
СМУЩЕНА, И ОСЕНЬЮ СМЕНИЛАСЬ
СЧАСТЬЯ ВЕСНА

Гейс прибегал к подобным ухищрениям,
А время шло своим коловращением.
Обман в любви отрады не даёт,
В страну любви закрыт обману вход.
Кто любит, тот не может быть двуличен.
Ты любишь - к пересудам стань привычен.
Переходила весть из уст в уста,
Повсюду говорила суета:
«Гейс - раб Лейли, любовью ослеплённый.
Лейли на Гейса смотрит благосклонно».
Такие слухи наконец дошли
И до вниманья матери Лейли.
Тогда она в отчаянье и гневе
К розовоустой обратилась деве
И, языками пламени горя,
Язык свой развязала, говоря:
«Ах, сколько сплетен о тебе, бесстыдной.
Ужель не слышишь клеветы обидной?
Зачем себе же причиняешь вред,
Чтоб доброй славы стёрся всякий след?
Я слышу о тебе дурные вести -
От них ущерб твоей и нашей чести.
Нежней ты розового лепестка,
Но только слишком разумом легка.
Ты, как тюльпан, всех красотой прельщаешь,
Но почему лицо ты открываешь?